Гадалка

«Гадалка! Цыганка! Подружка!

Поведай, что «так», что «не так».

Как жалко, что жизнь не игрушка.

Как больно, что смерть не пустяк».

(Е. Александэр)

Е. Александэр

Предновогоднее утро кололось мокрым снежком, больше похожим на дождь. Далеко под мостом суетливо бегали машины. Отсюда сверху они казались совсем маленькими, похожими на суетливых букашек, занятых своими делами.

Поднявшись на скользкие заграждения чугунных перил, Лена наклонилась вперёд и, посмотрев вниз на равнодушный мокрый асфальт, подумала: «Вот сейчас всё кончится. Ничего-ничего не будет». Уцепившись за перила, она поднялась ещё на ступень. Вдруг резко подул ветер. В холодном воздухе закружились обрывки бумаг, пакетов и фантиков. Ветер усилился. Колючий снег не давал открыть глаза. Через секунду Лена почувствовала, как по лицу ударил клочок влажной бумаги и прилип под напором ветра. Руки сорвались со скользких перил, и она полетела вниз. Но не с высоты городского моста, как задумала, а назад на пешеходную дорожку.

Сорвав с лица злополучную бумагу, она увидела, что это обрывок старой газеты. Бросив равнодушный взгляд на заголовки, прочитала автоматически: «Гадалка вернёт любимого». Это было ярко выделенное объявление. «Врёт, наверное», - подумала она и неожиданно для себя улыбнулась. Прыгать с моста больше не хотелось. Глубоко вздохнув, Лена поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела по мостовой. Аккуратно сложенная газета теперь лежала в её кармане, как символ надежды, которая, как известно, умирает последней.

«…Эх! Не учатся люди на чужих ошибках! - думала старая гадалка Ляля, глядя в след уходящей посетительнице, - Бросил беременную. Обещал и не женился. Удрал, короче. Дуры бабы. Мужики нынче выгоду ищут, а не любовь! Хороша ты, хороша, да плохо одета. Никто замуж не берёт девушку за это… Да и раньше так было. Но жизни себя не все лишить решались, хотя тогда это был позор…»

- Ну, так я приду завтра в четыре? прервала её размышления клиентка.

- А? Ладно. В четыре, - рассеянно ответила гадалка, а сама про себя подумала: «Никакой приворот у нас не выйдет, милая. Твой суженый ряженый давно другую пасёт, а о тебе и думать забыл. Ну, хоть время пройдёт, может, успокоишься. Одумаешься. Поймёшь, какое счастье у тебя в пузе растёт».

Успокоенная клиентка вышла. Ляля была расстроена и решила было уйти домой, но дверь распахнулась, и в комнату ввалился невысокий темноволосый парень лет тридцати. Не здороваясь, он тут же плюхнулся на стул и широко улыбнулся, обнажив крупные, белоснежные зубы. Обаятельная ямочка делила квадратный подбородок надвое, выдавая упрямый гордый характер.

- Здорово, тётка гадалка!

- Ну, здорово, племянничек, - улыбнулась Ляля.

После смерти сестры она одна воспитывала Михаила. Так вышло, что личного счастья у неё не получилось. Своих детей не было и всю душу она вложила в племянника.

- Может, погадаешь? весело воскликнул Михаил, положив ладонь на колоду карт. Ляля легко шлёпнула его по руке:

- Не балуй! Мои карты не игрушка. Здесь судьба и боль человеческая.

Весёлая искра в глазах Михаила сразу погасла.

- И моя судьба там же, тёть Ляль? он скорей уточнил, чем спросил. Ляля не стала ему возражать. Бесполезно. Всякий считает, что в чужом кармане денег больше, а своя драма самая страшная. Она знала, что у племянника не может быть своих детей. Именно это послужило, якобы, причиной того, что от него жена ушла. Причём к его «хорошему» другу. Она промолчала и о том, что вообще-то у «друга» и тачка «покруче» была, и капуста в карманах водилась далеко не с огорода. Она лишь в упор посмотрела на племянника и спокойно произнесла:

- Ты погрузился в свою обиду, сынок. Жалеешь себя, и тебе это нравится.

Михаил открыл рот, чтобы возмутиться, но тётка жестом остановила его и продолжила:

- Вспомни слова отца Валентина: «Если ты на кого обиделся, то знай, что ты горд, любишь себя, кайся в этом и укоряй себя. Бесы боятся такого устроения, если ты скорбишь не о том, что оскорблён, но о том, что обиделся».

Михаил собрался было парировать сказанное, но не стал, поймав серьёзный, наполненный истинной грустью и болью взгляд Ляли. Они помолчали. Первой заговорила тётка:

- Ты вот что, племянничек, приходи ко мне завтра к четырём. Задание у меня для тебя будет. Новый год на носу, а я без ёлки…

- Конечно-конечно! обрадовался Михаил тому, что неловкая пауза закончилась, - Приду, тётушка, обязательно. А сейчас я пошёл. До завтра ты вспомни, в чём ещё надо будет помочь.

Встав со стула, он приблизился к Ляле, обнял её и вышел из комнаты.

Они уже целых пол часа сидели в маленькой приёмной и молчали. «Ну, когда же она придёт? Сил нет терпеть!» - думала Лена, а сама поглядывала на Михаила. Обаятельный молодой мужчина начинал ей нравиться. Изо всех сил девушка отгоняла от себя эту «крамольную» мысль. Ведь она пришла сюда, чтобы «приворожить любимого». Но взгляд снова и снова тянулся к сидевшему напортив соседу. Любопытство взяло верх, и она, улыбнувшись, осторожно спросила:

- А вы что, гадать или приворожить кого?

- Пока ещё не решил, - полушутя, полусерьёзно ответил Михаил.

Они немного помолчали. Первым не выдержал он. Ему начинала нравиться сидевшая напортив хорошенькая курносая девчонка. «И чего они сюда бегают, - подумал Михаил. Ну с одним не получилось, другие будут. И эта вон какая… с веснушечками. Как с картинки». И он, наконец, спросил:

- А вас как зовут? Меня Михаил.

- А я Лена, - и после короткой паузы с наивным удивлением продолжила, - Вот никогда бы не подумала, что мужики вроде вас ходят по таким местам. Ведь вам гораздо легче, чем нам живётся!

Не согласившись со столь радикальным утверждением, Михаил начал извечный спор, приводя бесполезные доводы в пользу несчастного мужского пола. Но когда Лена в качестве доказательства «сволочизма» всех мужчин привела в пример страшный эпизод из своей жизни, который едва не закончился самоубийством, он не на шутку разозлился:

- Вместе с тобой погиб бы твой ребёнок! А я вот мечтаю воспитать сына или дочь, но ни одна женщина не будет со мной жить семьёй, так как я бесплоден. Разве что ради денег. Так у меня столько их нет.

Лена посмотрела на Михаила широко раскрытыми глазами и ничего не ответила.

Темнело. За окном пошёл настоящий снег. Крупные хлопья летели так часто и быстро, что, от взгляда на них, кружилась голова. Казалось, будто вот сейчас ты улетишь далеко-далеко в волшебную страну с этими снежными бабочками, которые бездумно мчались куда-то все вместе, и, падая вниз, не таяли, а так и оставались лежать, укрывая холодную землю хрупкими белыми крыльями.

Старая Ляля смотрела в окно. На городских улицах хозяйничал снегопад. «Ну вот, больше не растает. Хороший будет Новый Год», - подумала она и, улыбнувшись, вздохнула.

А там, за кружевным окном по двору шли двое. Им не мешали бесконечные снежинки и, поднявшийся вдруг, холодный ветер. Они всё теснее прижимались друг к другу. Им было тепло вдвоём. Приближался праздник.

Гадалка

«Гадалка! Цыганка! Подружка!

Поведай, что «так», что «не так».

Как жалко, что жизнь не игрушка.

Как больно, что смерть не пустяк».

(Е. Александэр)

Е. Александэр

Предновогоднее утро кололось мокрым снежком, больше похожим на дождь. Далеко под мостом суетливо бегали машины. Отсюда сверху они казались совсем маленькими, похожими на суетливых букашек, занятых своими делами.

Поднявшись на скользкие заграждения чугунных перил, Лена наклонилась вперёд и, посмотрев вниз на равнодушный мокрый асфальт, подумала: «Вот сейчас всё кончится. Ничего-ничего не будет». Уцепившись за перила, она поднялась ещё на ступень. Вдруг резко подул ветер. В холодном воздухе закружились обрывки бумаг, пакетов и фантиков. Ветер усилился. Колючий снег не давал открыть глаза. Через секунду Лена почувствовала, как по лицу ударил клочок влажной бумаги и прилип под напором ветра. Руки сорвались со скользких перил, и она полетела вниз. Но не с высоты городского моста, как задумала, а назад на пешеходную дорожку.

Сорвав с лица злополучную бумагу, она увидела, что это обрывок старой газеты. Бросив равнодушный взгляд на заголовки, прочитала автоматически: «Гадалка вернёт любимого». Это было ярко выделенное объявление. «Врёт, наверное», - подумала она и неожиданно для себя улыбнулась. Прыгать с моста больше не хотелось. Глубоко вздохнув, Лена поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела по мостовой. Аккуратно сложенная газета теперь лежала в её кармане, как символ надежды, которая, как известно, умирает последней.

«…Эх! Не учатся люди на чужих ошибках! - думала старая гадалка Ляля, глядя в след уходящей посетительнице, - Бросил беременную. Обещал и не женился. Удрал, короче. Дуры бабы. Мужики нынче выгоду ищут, а не любовь! Хороша ты, хороша, да плохо одета. Никто замуж не берёт девушку за это… Да и раньше так было. Но жизни себя не все лишить решались, хотя тогда это был позор…»

- Ну, так я приду завтра в четыре? прервала её размышления клиентка.

- А? Ладно. В четыре, - рассеянно ответила гадалка, а сама про себя подумала: «Никакой приворот у нас не выйдет, милая. Твой суженый ряженый давно другую пасёт, а о тебе и думать забыл. Ну, хоть время пройдёт, может, успокоишься. Одумаешься. Поймёшь, какое счастье у тебя в пузе растёт».

Успокоенная клиентка вышла. Ляля была расстроена и решила было уйти домой, но дверь распахнулась, и в комнату ввалился невысокий темноволосый парень лет тридцати. Не здороваясь, он тут же плюхнулся на стул и широко улыбнулся, обнажив крупные, белоснежные зубы. Обаятельная ямочка делила квадратный подбородок надвое, выдавая упрямый гордый характер.

- Здорово, тётка гадалка!

- Ну, здорово, племянничек, - улыбнулась Ляля.

После смерти сестры она одна воспитывала Михаила. Так вышло, что личного счастья у неё не получилось. Своих детей не было и всю душу она вложила в племянника.

- Может, погадаешь? весело воскликнул Михаил, положив ладонь на колоду карт. Ляля легко шлёпнула его по руке:

- Не балуй! Мои карты не игрушка. Здесь судьба и боль человеческая.

Весёлая искра в глазах Михаила сразу погасла.

- И моя судьба там же, тёть Ляль? он скорей уточнил, чем спросил. Ляля не стала ему возражать. Бесполезно. Всякий считает, что в чужом кармане денег больше, а своя драма самая страшная. Она знала, что у племянника не может быть своих детей. Именно это послужило, якобы, причиной того, что от него жена ушла. Причём к его «хорошему» другу. Она промолчала и о том, что вообще-то у «друга» и тачка «покруче» была, и капуста в карманах водилась далеко не с огорода. Она лишь в упор посмотрела на племянника и спокойно произнесла:

- Ты погрузился в свою обиду, сынок. Жалеешь себя, и тебе это нравится.

Михаил открыл рот, чтобы возмутиться, но тётка жестом остановила его и продолжила:

- Вспомни слова отца Валентина: «Если ты на кого обиделся, то знай, что ты горд, любишь себя, кайся в этом и укоряй себя. Бесы боятся такого устроения, если ты скорбишь не о том, что оскорблён, но о том, что обиделся».

Михаил собрался было парировать сказанное, но не стал, поймав серьёзный, наполненный истинной грустью и болью взгляд Ляли. Они помолчали. Первой заговорила тётка:

- Ты вот что, племянничек, приходи ко мне завтра к четырём. Задание у меня для тебя будет. Новый год на носу, а я без ёлки…

- Конечно-конечно! обрадовался Михаил тому, что неловкая пауза закончилась, - Приду, тётушка, обязательно. А сейчас я пошёл. До завтра ты вспомни, в чём ещё надо будет помочь.

Встав со стула, он приблизился к Ляле, обнял её и вышел из комнаты.

Они уже целых пол часа сидели в маленькой приёмной и молчали. «Ну, когда же она придёт? Сил нет терпеть!» - думала Лена, а сама поглядывала на Михаила. Обаятельный молодой мужчина начинал ей нравиться. Изо всех сил девушка отгоняла от себя эту «крамольную» мысль. Ведь она пришла сюда, чтобы «приворожить любимого». Но взгляд снова и снова тянулся к сидевшему напортив соседу. Любопытство взяло верх, и она, улыбнувшись, осторожно спросила:

- А вы что, гадать или приворожить кого?

- Пока ещё не решил, - полушутя, полусерьёзно ответил Михаил.

Они немного помолчали. Первым не выдержал он. Ему начинала нравиться сидевшая напортив хорошенькая курносая девчонка. «И чего они сюда бегают, - подумал Михаил. Ну с одним не получилось, другие будут. И эта вон какая… с веснушечками. Как с картинки». И он, наконец, спросил:

- А вас как зовут? Меня Михаил.

- А я Лена, - и после короткой паузы с наивным удивлением продолжила, - Вот никогда бы не подумала, что мужики вроде вас ходят по таким местам. Ведь вам гораздо легче, чем нам живётся!

Не согласившись со столь радикальным утверждением, Михаил начал извечный спор, приводя бесполезные доводы в пользу несчастного мужского пола. Но когда Лена в качестве доказательства «сволочизма» всех мужчин привела в пример страшный эпизод из своей жизни, который едва не закончился самоубийством, он не на шутку разозлился:

- Вместе с тобой погиб бы твой ребёнок! А я вот мечтаю воспитать сына или дочь, но ни одна женщина не будет со мной жить семьёй, так как я бесплоден. Разве что ради денег. Так у меня столько их нет.

Лена посмотрела на Михаила широко раскрытыми глазами и ничего не ответила.

Темнело. За окном пошёл настоящий снег. Крупные хлопья летели так часто и быстро, что, от взгляда на них, кружилась голова. Казалось, будто вот сейчас ты улетишь далеко-далеко в волшебную страну с этими снежными бабочками, которые бездумно мчались куда-то все вместе, и, падая вниз, не таяли, а так и оставались лежать, укрывая холодную землю хрупкими белыми крыльями.

Старая Ляля смотрела в окно. На городских улицах хозяйничал снегопад. «Ну вот, больше не растает. Хороший будет Новый Год», - подумала она и, улыбнувшись, вздохнула.

А там, за кружевным окном по двору шли двое. Им не мешали бесконечные снежинки и, поднявшийся вдруг, холодный ветер. Они всё теснее прижимались друг к другу. Им было тепло вдвоём. Приближался праздник.

Гадалка

«Гадалка! Цыганка! Подружка!

Поведай, что «так», что «не так».

Как жалко, что жизнь не игрушка.

Как больно, что смерть не пустяк».

(Е. Александэр)

Е. Александэр

Предновогоднее утро кололось мокрым снежком, больше похожим на дождь. Далеко под мостом суетливо бегали машины. Отсюда сверху они казались совсем маленькими, похожими на суетливых букашек, занятых своими делами.

Поднявшись на скользкие заграждения чугунных перил, Лена наклонилась вперёд и, посмотрев вниз на равнодушный мокрый асфальт, подумала: «Вот сейчас всё кончится. Ничего-ничего не будет». Уцепившись за перила, она поднялась ещё на ступень. Вдруг резко подул ветер. В холодном воздухе закружились обрывки бумаг, пакетов и фантиков. Ветер усилился. Колючий снег не давал открыть глаза. Через секунду Лена почувствовала, как по лицу ударил клочок влажной бумаги и прилип под напором ветра. Руки сорвались со скользких перил, и она полетела вниз. Но не с высоты городского моста, как задумала, а назад на пешеходную дорожку.

Сорвав с лица злополучную бумагу, она увидела, что это обрывок старой газеты. Бросив равнодушный взгляд на заголовки, прочитала автоматически: «Гадалка вернёт любимого». Это было ярко выделенное объявление. «Врёт, наверное», - подумала она и неожиданно для себя улыбнулась. Прыгать с моста больше не хотелось. Глубоко вздохнув, Лена поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела по мостовой. Аккуратно сложенная газета теперь лежала в её кармане, как символ надежды, которая, как известно, умирает последней.

«…Эх! Не учатся люди на чужих ошибках! - думала старая гадалка Ляля, глядя в след уходящей посетительнице, - Бросил беременную. Обещал и не женился. Удрал, короче. Дуры бабы. Мужики нынче выгоду ищут, а не любовь! Хороша ты, хороша, да плохо одета. Никто замуж не берёт девушку за это… Да и раньше так было. Но жизни себя не все лишить решались, хотя тогда это был позор…»

- Ну, так я приду завтра в четыре? прервала её размышления клиентка.

- А? Ладно. В четыре, - рассеянно ответила гадалка, а сама про себя подумала: «Никакой приворот у нас не выйдет, милая. Твой суженый ряженый давно другую пасёт, а о тебе и думать забыл. Ну, хоть время пройдёт, может, успокоишься. Одумаешься. Поймёшь, какое счастье у тебя в пузе растёт».

Успокоенная клиентка вышла. Ляля была расстроена и решила было уйти домой, но дверь распахнулась, и в комнату ввалился невысокий темноволосый парень лет тридцати. Не здороваясь, он тут же плюхнулся на стул и широко улыбнулся, обнажив крупные, белоснежные зубы. Обаятельная ямочка делила квадратный подбородок надвое, выдавая упрямый гордый характер.

- Здорово, тётка гадалка!

- Ну, здорово, племянничек, - улыбнулась Ляля.

После смерти сестры она одна воспитывала Михаила. Так вышло, что личного счастья у неё не получилось. Своих детей не было и всю душу она вложила в племянника.

- Может, погадаешь? весело воскликнул Михаил, положив ладонь на колоду карт. Ляля легко шлёпнула его по руке:

- Не балуй! Мои карты не игрушка. Здесь судьба и боль человеческая.

Весёлая искра в глазах Михаила сразу погасла.

- И моя судьба там же, тёть Ляль? он скорей уточнил, чем спросил. Ляля не стала ему возражать. Бесполезно. Всякий считает, что в чужом кармане денег больше, а своя драма самая страшная. Она знала, что у племянника не может быть своих детей. Именно это послужило, якобы, причиной того, что от него жена ушла. Причём к его «хорошему» другу. Она промолчала и о том, что вообще-то у «друга» и тачка «покруче» была, и капуста в карманах водилась далеко не с огорода. Она лишь в упор посмотрела на племянника и спокойно произнесла:

- Ты погрузился в свою обиду, сынок. Жалеешь себя, и тебе это нравится.

Михаил открыл рот, чтобы возмутиться, но тётка жестом остановила его и продолжила:

- Вспомни слова отца Валентина: «Если ты на кого обиделся, то знай, что ты горд, любишь себя, кайся в этом и укоряй себя. Бесы боятся такого устроения, если ты скорбишь не о том, что оскорблён, но о том, что обиделся».

Михаил собрался было парировать сказанное, но не стал, поймав серьёзный, наполненный истинной грустью и болью взгляд Ляли. Они помолчали. Первой заговорила тётка:

- Ты вот что, племянничек, приходи ко мне завтра к четырём. Задание у меня для тебя будет. Новый год на носу, а я без ёлки…

- Конечно-конечно! обрадовался Михаил тому, что неловкая пауза закончилась, - Приду, тётушка, обязательно. А сейчас я пошёл. До завтра ты вспомни, в чём ещё надо будет помочь.

Встав со стула, он приблизился к Ляле, обнял её и вышел из комнаты.

Они уже целых пол часа сидели в маленькой приёмной и молчали. «Ну, когда же она придёт? Сил нет терпеть!» - думала Лена, а сама поглядывала на Михаила. Обаятельный молодой мужчина начинал ей нравиться. Изо всех сил девушка отгоняла от себя эту «крамольную» мысль. Ведь она пришла сюда, чтобы «приворожить любимого». Но взгляд снова и снова тянулся к сидевшему напортив соседу. Любопытство взяло верх, и она, улыбнувшись, осторожно спросила:

- А вы что, гадать или приворожить кого?

- Пока ещё не решил, - полушутя, полусерьёзно ответил Михаил.

Они немного помолчали. Первым не выдержал он. Ему начинала нравиться сидевшая напортив хорошенькая курносая девчонка. «И чего они сюда бегают, - подумал Михаил. Ну с одним не получилось, другие будут. И эта вон какая… с веснушечками. Как с картинки». И он, наконец, спросил:

- А вас как зовут? Меня Михаил.

- А я Лена, - и после короткой паузы с наивным удивлением продолжила, - Вот никогда бы не подумала, что мужики вроде вас ходят по таким местам. Ведь вам гораздо легче, чем нам живётся!

Не согласившись со столь радикальным утверждением, Михаил начал извечный спор, приводя бесполезные доводы в пользу несчастного мужского пола. Но когда Лена в качестве доказательства «сволочизма» всех мужчин привела в пример страшный эпизод из своей жизни, который едва не закончился самоубийством, он не на шутку разозлился:

- Вместе с тобой погиб бы твой ребёнок! А я вот мечтаю воспитать сына или дочь, но ни одна женщина не будет со мной жить семьёй, так как я бесплоден. Разве что ради денег. Так у меня столько их нет.

Лена посмотрела на Михаила широко раскрытыми глазами и ничего не ответила.

Темнело. За окном пошёл настоящий снег. Крупные хлопья летели так часто и быстро, что, от взгляда на них, кружилась голова. Казалось, будто вот сейчас ты улетишь далеко-далеко в волшебную страну с этими снежными бабочками, которые бездумно мчались куда-то все вместе, и, падая вниз, не таяли, а так и оставались лежать, укрывая холодную землю хрупкими белыми крыльями.

Старая Ляля смотрела в окно. На городских улицах хозяйничал снегопад. «Ну вот, больше не растает. Хороший будет Новый Год», - подумала она и, улыбнувшись, вздохнула.

А там, за кружевным окном по двору шли двое. Им не мешали бесконечные снежинки и, поднявшийся вдруг, холодный ветер. Они всё теснее прижимались друг к другу. Им было тепло вдвоём. Приближался праздник.